Меню
1831
  Мы с Николаем Николаичем выехали в Карелию 21 августа.  Нами заранее была заказана моторка «Казанка» и проживание на рыболовной базе Вожмагора у Выгозера.  Дорога пронеслась под колёсами Колиного шикарного автомобиля без всяких происшествий.  Один раз мы останавливались и не выходя из машины сидя поспали пару часов.   Здание базы стоит на полуострове в пятиста метрах от обоих берегов. Погода стояла как на заказ: лёгкие ветра, солнце. Вода днём прогревалась до +18С. Одно утро было туманное и росмстое. Вокруг было множество цветов.   Кроме нас в ближней акватории мы видели всего три лодки с рыбаками.  По фарватеру протащились две пустые баржи туда и через сутки загруженные лесом назад.  Судаки (до 2,0 кг) и щуки (до 3,0 кг) хватали воблеры на дорожку в 3-5 метрах от поверхности на глубинах 10 — 11 метров. Окуни (до 0,5 кг) со щуками клевали взаброс на блёсны «вертушки» на банке Терво (4,2 метра) среди глубин 9 – 11 метров.  Испробовали мы и вертикальное блеснение, но взаброс было эффективнее. Джиг не работал.   После каждого дня рыбалки мы выкладывали рыбу на травку и рассортировывали по пакетам. Здесь лежит однодневный улов Николая Николаевича.    На базе есть шикарная морозильная камера, в которой Николай замораживал рыбу. У меня была взята своя автомобильная компрессорная камера на 50 литров, которую я забил до отвала. В результате наши уловы мы довезли в приличном состоянии.  Домой мы уезжали утром 26 августа. Расставаться с Выгозером было грустно: ТАКОЙ КЛЁВ!!!
2564
  Мы с Николаем Николаичем выехали в Карелию 21 августа.  Нами заранее была заказана моторка «Казанка» и проживание на рыболовной базе Вожмагора у Выгозера.  Дорога пронеслась под колёсами Колиного шикарного автомобиля без всяких происшествий.  Один раз мы останавливались и не выходя из машины сидя поспали пару часов.   Здание базы стоит на полуострове в пятиста метрах от обоих берегов. Погода стояла как на заказ: лёгкие ветра, солнце. Вода днём прогревалась до +18С. Одно утро было туманное и росмстое. Вокруг было множество цветов.   Кроме нас в ближней акватории мы видели всего три лодки с рыбаками.  По фарватеру протащились две пустые баржи туда и через сутки загруженные лесом назад.  Судаки (до 2,0 кг) и щуки (до 3,0 кг) хватали воблеры на дорожку в 3-5 метрах от поверхности на глубинах 10 — 11 метров. Окуни (до 0,5 кг) со щуками клевали взаброс на блёсны «вертушки» на банке Терво (4,2 метра) среди глубин 9 – 11 метров.  Испробовали мы и вертикальное блеснение, но взаброс было эффективнее. Джиг не работал.   После каждого дня рыбалки мы выкладывали рыбу на травку и рассортировывали по пакетам. Здесь лежит однодневный улов Николая Николаевича.    На базе есть шикарная морозильная камера, в которой Николай замораживал рыбу. У меня была взята своя автомобильная компрессорная камера на 50 литров, которую я забил до отвала. В результате наши уловы мы довезли в приличном состоянии.  Домой мы уезжали утром 26 августа. Расставаться с Выгозером было грустно: ТАКОЙ КЛЁВ!!!
991
10 июля мы втроём (два рыбака и рыбачка) выехали к Выгозеру на север Карелии. Дорога нас вела к рыболовной базе на полуострове Вожмогора. База была построена на холме в древнем посёлке. мы туда ездим уже несколько раз. Для начала мы пешком вышли побросать спиннинги на южный берег полуострова. К нам подогнали катер, и мы отправились рыбачить в мелководный пролив реки Ундужа. Посреди пролива оказалось: глубина не более 2,5 метра и всё дно устланное утонувшими ветками гарантировали нам зацепы. В проливе клёв начался сразу же (точка 1). Клёв окуней был регулярным и активным. Клевали горбачи от 200 грамм до кило. Пётр Павлович (управляющий фирмы «Вуокса») экспериментировал своими воблерами, подбирая габариты, формы и расцветку. Самый крупный экземпляр окуня попался его жене Елене – 1 кг. Щуки нас тоже не оставляли в покое, в прилове были экземпляры весом около килограмма. Супруги ловили на воблеры. Я упрямо ловил в отличие от супругов только на тяжёлую вертушку — мне было надо делать дальние и точные забросы, чтобы не запутывать снасти с их снастями, забрасываемые с обоих сторон от меня. У меня получился невероятный случай. После приводнения вертушки произошла поклёвка некрупного окуня. Я сумел провести полосатого всего метра два, как произошёл ещё один удар, и ведение поимки стало гораздо труднее. Мы увидели идущую на шнуре щуку. Палыч встретил рыбину подсачеком. В подсачеке щука выплюнула из своей пасти двухсотграммового окуня, сидящего на тройнике вертушки, но… уйти от нас из подсачека она уже не сумела! Зубастая оказалась весом за два кило. На следующий день небеса разразились проливным дождём. Поливало как из ведра. Для клиентов на базе на случай дождя имелась настольная игра. Но мы ей не воспользовались — мы приехали рыбачить! Мы оделись защитившись от дождя и невзирая на ливень вышли рыбачить. Окуни продолжали активно клевать и в дождь. Во второй половине дня дождь закончился, но клёв продолжился. В этот день кроме окуней активно клевали щурята. Я поймал и отпустил четырёх штук грамм по 700. Пойманных окуней мы обмывали и укладывали в автомобильный холодильник, имевшийся у нас. На другой день мы решили выйти порыбачить к фарватеру. В точке №2 у нас на бровке стали клевать щуки чуток более 1 килограмма. Затем мы установили на спиннинги глубоководные воблеры и вышли на банку у фарватера в точку №3. Здесь супруги поймали по килушному судаку. Погода стала портиться: задул ветер, и мы ушли с фарватера в проливы между островов. Палычу у топляка тут же попалась щучка. На первом же круге у топляка стали активно ловиться крупные окуни (точка №4). Мы накрутили десятка два кругов. На каждом круге нам попадалось два-три окуня. Я старался уговорить своих друзей смотаться и отчалить на Базу. «Ветер стал крепчать и между островов. Волны все украсились барашками». Это убедило супругов, и они согласились прекратить рыбалку. Против ветра и волн я не смог провести нашу Казанку вдоль фарватера по оптимальному пути. Пришлось выбрать более длинный маршрут под прикрытием берегов залива Бобровый. Жёлтая линия – оптимальный путь. Красная линия – путь под защитой у берега от ветра. Путь достался не лёгкий – я очень устал. Волны перехлёстывали через катер и плескали мне, сидевшему у румпеля в лицо. Катер скакал по волнам как необъезженный конь.  К вечеру вся моя «корма» была в синяках. Мне удалось благополучно довести наш катер до Базы среди шальных волн. На Базе я «в одно лицо» «принял на грудь», расслабился и завалился спать. К утру мы все прекрасно выспались, навели порядок и прибрали на Базе всё после нашего пребывания. В 10 часов утра мы уехали в сторону Питера.   Леночка по дороге не зевала: усмотрела двух зайцев, перебегавших нашу грунтовку и нескольких тетерей перелетавших дорогу перед нами.  Уж не знаю как она сумела, но на ходу Лена даже находила шикарные подосиновики. Вот так весело закончилась наша экспедиция в Карелию на Беломорканал.
1888
10 июля мы втроём (два рыбака и рыбачка) выехали к Выгозеру на север Карелии. Дорога нас вела к рыболовной базе на полуострове Вожмогора. База была построена на холме в древнем посёлке. мы туда ездим уже несколько раз. Для начала мы пешком вышли побросать спиннинги на южный берег полуострова. К нам подогнали катер, и мы отправились рыбачить в мелководный пролив реки Ундужа. Посреди пролива оказалось: глубина не более 2,5 метра и всё дно устланное утонувшими ветками гарантировали нам зацепы. В проливе клёв начался сразу же (точка 1). Клёв окуней был регулярным и активным. Клевали горбачи от 200 грамм до кило. Пётр Павлович (управляющий фирмы «Вуокса») экспериментировал своими воблерами, подбирая габариты, формы и расцветку. Самый крупный экземпляр окуня попался его жене Елене – 1 кг. Щуки нас тоже не оставляли в покое, в прилове были экземпляры весом около килограмма. Супруги ловили на воблеры. Я упрямо ловил в отличие от супругов только на тяжёлую вертушку — мне было надо делать дальние и точные забросы, чтобы не запутывать снасти с их снастями, забрасываемые с обоих сторон от меня. У меня получился невероятный случай. После приводнения вертушки произошла поклёвка некрупного окуня. Я сумел провести полосатого всего метра два, как произошёл ещё один удар, и ведение поимки стало гораздо труднее. Мы увидели идущую на шнуре щуку. Палыч встретил рыбину подсачеком. В подсачеке щука выплюнула из своей пасти двухсотграммового окуня, сидящего на тройнике вертушки, но… уйти от нас из подсачека она уже не сумела! Зубастая оказалась весом за два кило. На следующий день небеса разразились проливным дождём. Поливало как из ведра. Для клиентов на базе на случай дождя имелась настольная игра. Но мы ей не воспользовались — мы приехали рыбачить! Мы оделись защитившись от дождя и невзирая на ливень вышли рыбачить. Окуни продолжали активно клевать и в дождь. Во второй половине дня дождь закончился, но клёв продолжился. В этот день кроме окуней активно клевали щурята. Я поймал и отпустил четырёх штук грамм по 700. Пойманных окуней мы обмывали и укладывали в автомобильный холодильник, имевшийся у нас. На другой день мы решили выйти порыбачить к фарватеру. В точке №2 у нас на бровке стали клевать щуки чуток более 1 килограмма. Затем мы установили на спиннинги глубоководные воблеры и вышли на банку у фарватера в точку №3. Здесь супруги поймали по килушному судаку. Погода стала портиться: задул ветер, и мы ушли с фарватера в проливы между островов. Палычу у топляка тут же попалась щучка. На первом же круге у топляка стали активно ловиться крупные окуни (точка №4). Мы накрутили десятка два кругов. На каждом круге нам попадалось два-три окуня. Я старался уговорить своих друзей смотаться и отчалить на Базу. «Ветер стал крепчать и между островов. Волны все украсились барашками». Это убедило супругов, и они согласились прекратить рыбалку. Против ветра и волн я не смог провести нашу Казанку вдоль фарватера по оптимальному пути. Пришлось выбрать более длинный маршрут под прикрытием берегов залива Бобровый. Жёлтая линия – оптимальный путь. Красная линия – путь под защитой у берега от ветра. Путь достался не лёгкий – я очень устал. Волны перехлёстывали через катер и плескали мне, сидевшему у румпеля в лицо. Катер скакал по волнам как необъезженный конь.  К вечеру вся моя «корма» была в синяках. Мне удалось благополучно довести наш катер до Базы среди шальных волн. На Базе я «в одно лицо» «принял на грудь», расслабился и завалился спать. К утру мы все прекрасно выспались, навели порядок и прибрали на Базе всё после нашего пребывания. В 10 часов утра мы уехали в сторону Питера.   Леночка по дороге не зевала: усмотрела двух зайцев, перебегавших нашу грунтовку и нескольких тетерей перелетавших дорогу перед нами.  Уж не знаю как она сумела, но на ходу Лена даже находила шикарные подосиновики. Вот так весело закончилась наша экспедиция в Карелию на Беломорканал.
1302
27 июля мы приехали в Приозерск в 4 часа ночи. Накачали надувные лодки и сдали машину под охрану на лодочную станцию. Администратор удивился:  «Всего на день?»   В мою лодку загрузили шмутки и взяв её на буксир отправились в поход.  Посвятили мы этот выход Дню Военно-морского Флота. Я хоть и служил на суше но… в бухте Чёрная, бухте Соханина и в Белушьей губе.    Пройдя 4 км по плёсу Вуоксы мы прошмыгнули под мостом на северо-восточные плёсы. Первое что бросалось в глаза это: обилие пьяных компаний на всех площадках где только можно приютиться. Они все тоже посвятили выезд празднику, но в отличие от нас:   вокруг слышался пьяный мат и выстрелы фейерверков. По всем возможным и невозможным местам были накиданы сети.    Щук нигде не было: выцедили сетями!   Мы ушли на пару километров подальше и высадились на каменистый островок куда ни один разумный турист не приткнётся – хаос. По русски «чёрт ногу сломит». Мы алкоголем не злобствовали и поэтому нам сломать ноги не угрожало. У меня был запасён квас и заправка для окрошки. Смешали. Позавтракали. Пошли рыбачить. Я вытащил из порога щуку на 1,7 кг. На Вуоксе как всегда работал составной воблер фирмы «ВУОКСА» окунёвой расцветки. Ольга добыла щуку, даже крупнее моей — на 2 кг. Потом я видел как она перекинула через борт щурёнка грамм на 500-700. Серёга был у неё вместо гребца. В общем мы обрыбились и без сетей. Щуки были ленивые и биться начинали только на поверхности а под водой шли как пук травы.   Вокруг частенько возникали «окунёвые котлы». Один мелкий полосатый разбойник схватился за хвост моего виброхвоста и отпустился уже только в воздухе. Я перестал забрасывать туда свои снасти – мелочь не была мне нужна.   Тёплая погода способствовала размножению насекомых и вокруг нас доверчиво порхали всевозможные стрекозы и даже садились мне на фотоаппарат. Красочно зацвела водяная гречиха.   В общем природа млела от тепла, а мы мучились от жары. Радовало то что на носу Ильин день и сменится соотношение длины дня и ночи — сменится соотношение с прогреванием за день и с остыванием за ночь. Остывание ночью превзойдёт нагревание за день. Наши предки язычники говорили что купаться будет не столь комфортно. Это радовало тем что в лесах и на берегах станет меньше турья с их браконьерскими сетями.   Пообедав на островке и обработав трофеи мы двинулись на базу сфотографировав островок на прощание.
2130
9го июля мы с Сашей приехали на базу Креницы, закинули наши вещички в заранее, заказанный кемпер и уселись в Пеллу. Отойдя от пирса, мы воткнулись лодкой в тростники противоположного берега. Стоя там, мы собрали свои спинннинги и навесили на них нужные нам приманки. Затем мы выйдя из Волховца «пробились» через Волхов в Новоладожский канал. Северный ветер гнал по Волхову лютые волны бросающие нашу лодку из стороны в сторону и обрызгивавшие нас водой. По Новоладожскому каналу мы покатили к 7 км. В канале была благодать — безветрие. В ста метрах на запад от слипа базы Горизонт посреди фарватера торчал топляк. потом мы увидели серую цаплю. Она нас тоже увидела и взлетела. По дороге Саша покидал спиннингом незацепляйку.  Его двухкрючковая блесна-незацепляйка оказалась действительно незацепляйкой! Она нас подводила: траву изредка всё же цепляла, а вот щуку дважды подряд проигнорировала — не дала зацепиться.   На 7 км мы ушли в приладожские тростники и там поставили 6 жерлиц с купленными в Питере карасиками-живцами. Я применил новый способ постановки жерлиц, названный мной жеремёт. Если бы не этот метод то мы провозились бы намного дольше, а то дак и вообще не смогли бы поставить их туда куда хотели! Ветер бы нам не дал!   Сущность моего нового метода заключается в подвеске всех жерлиц не на колья а на один длинный шнур вроде перемёта. Вот и напросилось название: жерлицы + перемёт = жеремёт. В качестве шнура я использовал леску толщиной в 1 мм. Леску я заранее намотал на катушку предназначенную для электрического удлиннителя.    Через каждые 5 метров я на леске завязал петли для подвешивания жерлиц. Привязав к тростникам один конец шнура, мы, двигаясь по ветру вдоль тростника, опускали шнур в воду и так размотали его весь. Затем и второй конец привязали к тростникам. Вернувшись к первому концу Мы, держась за шнур, сплавлялись по нему, навешивая наживлённые жерлицы. Мои жерлицы намотаны на десятисантиметровые куски силиконового шланга. Оленька (жена Серёги) назвала их бигуди.     На выходе в Новоладожский канал Саша поймал килограммового судака, но… решил похвастатся передо мной и поднял трофей на пару метров над водой. Судаку это не понравилось он задрыгался, отцепился и нырнул в воду.   Придя на базу, мы отлично отдохнули в кемпере: газовая плита и холодильник обеспечили нам комфорт. Телевизор и приёмник мы включать не стали, нас устроил гомон чаек и пение птиц. К нам в гости пришла «наглая рыжая морда». Я ему выдал охотничью сосиску, которая была мгновенно съедена. Он пытался войти в кемпер но после моего:«Нельзя!» послушался как собака. Уставший от поедания сосиски кот улёгся на нашем крыльце. Чайки к ночи расселись на катера, на перила мостков и смолкли.   Утром мы не спешили к жерлицам, а попытались половить на фидер. Но поскольку нагонная волна пригнала к южному берегу избыток воды то в канальчике 7км было течение из Ладоги и наша прикормка не приманила к нам белой рыбы. За час мне на червя попалось пара окуней. Один был 200 грамм и один 50 грамм.   К жерлицам мы вышли после полудня. Почти все были размотаны. На двух сидели килушные щуки. Мы вдохновились их поимкой и поставили ещё один жеремёт. Погода грозила грозой.    Придя на базу мы с Сашей сытно пообедали в кафе. Саша вечером, забрав нашу добычу дня, уехал домой, а я остался ждать Михалыча. В разговорах с рыбаками, ловившими в Волховце (в Ладогу и в Волхов было не выйти) я узнал, что многие наловили по десятку килограмм крупной краснопёрки (до 300 г) и линей до килограмма.   Михалыч, приехав к Волхову, встал ловить леща на фидер с берега выше моста. Поклёвок у него не было но, колокольчики всё время звенели… от ветра. Михалыч с горя и в надежде что ночью клюнет завалился в машине спать. Не клюнуло ни ночью ни на рассвете. Ему всё равно не спалось.   В 5 утра он приехал ко мне в Креницы: «Пошли проверять жерлицы!» Пришлось идти. На 14 жерлицах было пяток пустых размоток. На последней жерлице была полная размотка и в тростнике кто-то ворочался. С трудом я выдрал из тростника трофей. До самой лодки он шёл не выходя к поверхности, и уже в двух метрах от лодки на поверхности показалась утка морянка.   Мы с Михалычем оба смачно матернулись. Морянка клевалась когда я попытался вытащить, заглоченную ею, снасть. Из острого клюва торчал только кончик поводка с вертлюжком. Я отстегнул поводок и отпустил: «Иди ты на...!» Но она не пошла, а нырнула и уплыла в тростник. Мы похикикивая смотали жеремёт и отправились на базу.   Холодрыга стояла препротивная — руки мёрзли. Было менее +10С. Михалыч иронизировал: «Пора готовить корюшиные снасти!» Сегодня на работе все дразнили меня, придумывая объяснения моей красной «роже»: «Ты сходи в туалет — не терпи!» и пр. Один коллега даже обозвал:" Ты вождь краснорожих!"
1899
Месяц июнь — на рыбалку плюнь!   22 июня мы с Александром приехали в Креницы. Быстренько пообедали в кемпере и ушли на воду в Пелле.    Попытка выйти в Ладогу закончилась неудачей: волна! На обратном пути она захлёстывала аж через корму.   В Волхове нас осчастливил поклёвкой на воблер всего один крохотный щурёнок.  Клюнул он как настоящий. Саша попытался научить его летать, но он за бортом сразу же плюхнулся в воду и уплыл.   В Волхове у яхт-клуба Новой Ладоги работал плавающий экскаватор, который мы видели двигающимся по Новоладожскому каналу 17 июня. Вечерний закат так и не смог украсить день бестрофейной рыбалки.  Совсем как у Великого Высоцкого: «Закат сверкал как блеск клинка!»   Придя на Базу я прямо с пирса поставил мелкоячеистую мерёжку в надежде на живцов. Во время ужина мы решили выйти утречком в Ладогу через Волховец пока не раздуло ветер. Решили — сделали. Пришли на плёс где всегда был чаёвник и лютовали окуни, поедая мальков.  В этот раз мальков были «тучи», а вот окуни… отсутствовали. Покидав разные приманки, мы передислоцировались на надёжную (по моему мнению) банку. Банка не подвела: с третьего заброса попалась щука… на 500 грамм. Её забросили в родную стихию уже без смеха. Грустно от мелюзги. Мы поняли что из-за жары хищники ушли в глубину — там холоднее. Продолжить рыбалку в Ладоге мы струсили так как с запада на нас накатывал мощный грозовой фронт: внутри чёрных туч полыхали молнии, да и волны окрасились барашками..    Проанализировав направление ветра мы решили обойти тучи севернее и зайти в Волхов через входной бакен по фарватеру. При этом маневре на нас упало всего по пол сотни капель.   Неудачи следовали одна за одной: когда я вытащил мерёжку с уверенностью на живцов, в ней оказался всего лишь один налимчик и тот, покусанный щурёнком.   Этого мраморного я аккуратненько отпустил в надежде что он выздоровеет. На третий день я завёл лодку в тростники выросшие в устье Волхова. Мотор мы задрали так как он цеплял за траву и дно. Я сел на вёсла, да и вёсла задевали дно. Саша стал с удовольствием бросать незацепляйку.   Он меня поразил своим терпением и точностью забросов. Воблер у него ложился точно под самую стену тростников или ровно в середину их проходов. Мне было интересно (как в кино) наблюдать. Оба отвели душу!   Было 8 ленивых выходов щук. Одна лентяйка взяла воблер после трёх выходов подряд уже в метре от весла. У неё поближе к пасти сидела водяная блоха.  Нам досталась пара штук килограммовых.  Я даже не пытался забрасывать свою снасть — не хотел мешать мастеру.  По итогам рыбалки я так и не понял: почему от жары крупные щуки ушли на глубину а мелочь от жары забралась в тростники?